(c)
Say goodbye to all your memories
“Я спокоен, — Он мне всё поведал.
«Не таись», — велел, — и я скажу:
Кто меня обидел или предал, —
Покарает Тот, кому служу.”
arkup'); ?>
“Я спокоен, — Он мне всё поведал.
«Не таись», — велел, — и я скажу:
Кто меня обидел или предал, —
Покарает Тот, кому служу.”
Все слова стали терять какой-либо смысл. Быть может это намек на то, что нужно остановиться, «до лучших времен», как сказали бы другие. Перестать уже вытягивать себя из творческих застоев отдельными кучками ненужных фраз.
Как тот пакет ненужной бумажной макулатуры, который летит в угол после сданного экзамена. Или закрывается завод, в прошлом передовик, а теперь никому не нужный даже в аренду.
Если от всего этого освободиться, наверное, станет легче. Теперь приходится искать легкость во всем, лишь бы сделать еще один шаг вперед. А сейчас нужно двигаться вперед, несмотря ни на что. И может, как всегда кто-нибудь подхватит в самый неожиданный момент. А может и нет. Это ничего не меняет.
У меня есть ты, ты и только ты. В каком бы состоянии я не прибывал, знай, останусь только с тобой. Можно отключить все телефоны, замести следы в сети, кто-то обратит внимание, потом забудет. И хорошо. Ничего другого не нужно, хватит.
Иначе это уже становится похожим на какой-то идиотский сериал, где всё повторяется по кругу неизвестно который раз и всё никак не закончится.
Иногда я кричу тому, кто смотрит с обратной стороны зеркала: «Да когда же ты сдохнешь и перестанешь смотреть на меня?!» А он неизменно молчит, не моргая, даже не меняя взгляда в другую сторону. Мне кажется он уже умер. Когда-то очень давно. Остался лишь образ, который врал самому себе всю свою жизнь, а теперь и я его бросил.
«There’s no reason
there’s no compromise
change in seasons
living the high life
I don’t know you
so don’t freak on me
I can’t control you
you’re not my destiny»
До боли знакомая картина, куски моря, разрывающие серые глыбы камней. Небольшой утес, покрытый зеленым ковром. Две одинаковые чайки, кружащие в центре серых кучковатых облаков, нависших над волнами. Человек во всей этой обстановке становится каким-то лишним, не нужным здесь. И все их записи на мокром песке, вывелись уже очень давно. Люди умирают, а моря остаются на своих местах, отрывая куски земли со временем и поглощая пространство.
Ты вернулась. Из всего этого далекого прошлого, с этого самого побережья. Как ни в чем не бывало, спустя года. Шла с горизонта, оставляя после себя следы, которые сейчас, где-то там, уходят обратно в песок и воду.
Задумались. Перебираем друг другу волосы на голове, смотрим куда-то вдаль, изредка оглядываясь на чаек. Каждый думает о своем, полностью погружаясь в мысли на некоторое время, потом, очнувшись, продолжает гладить волосы. Из какой мы жизни? И как сюда попали все вместе? Хотим уйти, но не знаем куда. Обратно не вернешься, все следы уже смыло, можно заблудиться. В море? Ты же сама мое Море, так что без вариантов. Я просто хочу быть с тобой, в разные времена года, в разных ситуациях. Испытать всё то, что чувствовал до этого один, теперь с тобой. И что-то новое. Потом.
Самолет замер в небе, иглой проносясь среди облаков, прошивая их насквозь, вырисовывая петли белой нитью. Чайки куда-то пропали, нигде не был слышен их крик.
Снова этот маленький мальчик бежит по берегу, ищет ее, ту, которая вернется сюда намного позже, когда он немного вырастет и станет умнее. Станет сильнее во всем.
Не кричи в моих снах, ты просто к ним не привыкла. Не привыкла ко всему этому, не поняла до конца. И тебе неуютно и страшно.
Друг, прижги мне плечо сигаретой, быть может я увижу больше, загляну через край всего этого и мне станет чуточку легче, может быть, спокойнее. В этой жизни мне натерли ботинки видимо…
Всё покрылось тенями, выскальзывающими из темных углов и тянущимися по узким улочкам, которых нет ни на одной карте и ни в чьей жизни. Карабкаться по звездам к луне, не самое простое занятие. Слегка тускловатые, непонятного молочного цвета, они тянут к себе, чтобы больно обжечь, изрезать ладони. И приходится лезть по ним вверх, изредка останавливаясь, когда они издают устрашающий треск, эхо которого разлетается по пустоте. Воздуха здесь нет. Воздух – это напоминание о жизни, о реальности, которая осталась где-то за стенами этой улицы. Улица в душе одного человека, который тянется к собственным звездам. Ему не докажешь, что это опасно, он ничего вокруг не видит, кроме этого обманчивого млечного пути…
- Разбудите меня, если это возможно! Только в другой жизни, где всё всегда хорошо! – просил человек, обращаясь к луне. Она молча смотрела на него огромными краторами-глазами, немо крича бледным лицом.
- Почему ты не слышишь меня?! Почему вы молчите?!
Пыль медленно кружится в воздухе, мелькая отблеском при дневном свете. Отрежьте мне руки, прожгите глаза, чтобы мне больше никогда не пришлось думать о том, чтобы изменить прошлое.
Я приду в монастырь и буду отмаливать свою душу трое суток, разделяя свет и тьму. На четвертый день наступит спокойствие, которым можно будет насладиться, глотая свежий воздух какого-нибудь весеннего дня. Затем можно будет спокойно уйти, закинув душу за горизонт.
«Больше нет правды,
Я знаю одно – в этом мире,
Время придумало смерть!»
Даже не запомнил тот последний момент, когда из под твоих ног выбили стул, но слышал хруст собственных шейных позвонков, неприятный, навязчивый звук, после чего вся картина перед глазами смазалась и свернулось в тонкую трубочку, застряв где-то внутри головы.
Или, может, лежал на полу, с затекшими от веревок руками, вдыхая остатки кислого воздуха целлофанового пакета, перекрывающего кислород. С опаской поглядывая на газовую плиту, угрожающе шипящую, и ты знал, что тебя ждет буквально через несколько минут, когда кто-то войдет в комнату и нажмет выключатель, приведя в действие механизм электрической лампочки, наполовину заполненной бензином. Пакет резко скукожился, прилипая к лицу, и где-то там, в этой мутной пелене, ты видел, как пластелиновыми полосами слезала с запястий твоя сгорающая кожа.
Ты выставил руки вперед, в последний момент, перед столкновением с тоннами металла, зная, что похож сейчас на песчинку, пытающуюся остановить поток водной стихии. Твое тело смяло, разламывая на мелкие составные части, как яичную скорлупу. Фрагменты собственных костей разрывали плоть изнутри, разрезая сосуды, но не было времени, чтобы закричать. Всё время закончилось минутами раньше, освобождая твой дух из материальной оболочки.
В итоге, ты открываешь глаза и, тебе кажется, что ты лежишь под одеялом, под которое не проникает солнечный свет. Но ты уверен, что сейчас утро, очередное твое утро, всё остальное оказалось лишь сном и уже не страшно. Прислушиваешься. И вместо света в темноту закрадывается беспокойство и паника. Да, да, ты именно там, откуда вряд ли удастся уйти. Живым. Очень медленно, вытягиваешь ладони вверх и упираешься в препятствие. Последнее и такое ироничное препятствие в твоей недолгой жизни.
Твой крик здесь.
«Кровь на руках, горечь и страх,
Никто не вспомнит вас…
Кровь на руках, песок на зубах –
Шаг в пустоту…»

В фиолетовых волнах сахарного моря утопают куски красного солнца. В низинах гор молчит теплый ветер, а птицы не хотят летать. В оазисной долине, покрытой оранжевой травой, в удобных креслах сидим мы. И тоже не хотим летать. Надоело. Белые крылья были потеряны по собственной ошибке, черные – собственноручно вырваны из тела. И нет никаких сожалений по этому поводу.
Сейчас я не хочу кого-либо видеть, кроме тебя одной. Только ты можешь мне всё объяснить. Всё перемешалось, и снег теперь осыпает этот оазис с утра до вечера, а вокруг плещутся мутные черные воды безвкусного моря. В горах теперь яркое солнце и тропические ливни.
Среди этого всего мы, вдвоем, ищем ответы и выходы. Сначала преуспеваешь ты, затем делаешь шаг назад, отдавая инициативу мне. Но остается сам факт – мы продолжаем бороться за нас.
Хочу шепнуть тебе на ушко: «Не поддавайся иллюзиям и искушениям, будет больно, пусть так уже было не раз, но зачем же снова?»
Лучше мы сошьем друг другу новые крылья, хотя бы по одному для каждого. Этого хватит. Только поверь мне сейчас, поверь…
10:13 pm – wish
Захотелось написать книгу. Просто так… Чтобы была…
Только вот о чем?
7:46 pm – crying
Мне нравится смотреть, как плачут люди. Плачут, потому что больно. Плачут, чтобы стало легче.
Тогда они по-настоящему красивы, потому что они настоящие. Без масок.
12:49 am – silencio
Поговори со мной. Расскажи как ты. Расскажи, что чувствуешь. Расскажи, что видишь. Только не молчи.
Не улыбайся одними глазами. Не говори одними губами. Смейся.
Не закусывай губу, когда больно. Не смахивай слезы, пока я их не увидел. Плачь.
8:28 am – захотелось сказать
Доброе утро.
Уже новый день – улыбнись…
Поверь, он стоит того, чтобы начать его с улыбки.
5:21 am
Счастье приходит через боль.
12:37 pm
Лужи на улице поднимают настроение.
1:16 am
Мне нравится любить тебя…
Можешь не верить, но правда нравится…
1:20 am
Пожалуйста, не закрывай глаза…
8:01 am – not to die
Если я попрошу вас… нет, лично тебя не умирать, ты сможешь мне это пообещать?
Без тебя я начинаю заболевать. Ищу тебя глазами по комнате, зная, что тебя здесь не может быть сейчас. Я чертовски болен тобой, ты знаешь. Тоска наваливается ещё в тот момент, когда утром ты уходишь на работу, а мне все кажется, что я слышу твои шаги за окном. Когда бросаю взгляд на погасший экран мобильного телефона, где, в углу, мне чудится значок пришедшего сообщения. И если он там действительно появился, сердце нервно срывается, разрывая кровяные жгуты, рвется наверх, подступая к горлу, и приходится его проглатывать снова и снова, борясь с волнением. Да, до такой степени можно любить, веришь? Всё, что происходит с тобой, обязательно проходит через меня, со всей той остротой чувств, которые испытываешь ты. Прислушиваюсь к твоему дыханию по ночам, оно всегда должно быть ровным, это важно, это очень важно. Слышу и вижу гораздо больше, но, как и всегда, не скажу обо всем до конца, боюсь, ты можешь испугаться. Мне нужно тебя беречь, во что бы то ни стало. Всегда. И жду снега. Он поможет. Поможет залечить все раны. Поменяет мысли на новые. Они ушли в снегопад, держа друг друга за руки, забыв про всё на свете, не обращая внимания на кричащие где-то сверху звезды.
«Так каждый твой шаг
Будет звучать
Только чистым звуком»
В суматохе наших с тобой дней, стоит только хотя бы задуматься о том, что всё получилось именно так, как сейчас, а не по-другому. Сколько ждали, зная о том, что всё может измениться в любой момент, но, тем не менее, продолжали ждать, крепко держа в душе крылья надежды. Приходят и уходят люди, но мы же вместе, а это значит, что всё так и должно быть, всё на своих местах, всё именно так, как мечтали. Не в полной мере может быть, но это только начало нас с тобой.
Больше не рвутся стропы в лифтах, больше нет никаких лифтов, не нужно подниматься на какие-то вершины, заранее искать их, потому, что теперь рядом ты и никому не добраться следом до этой вершины…
Теперь рядом ты…
«Тем утром я проснулся от того, что по моему лицу, щекоча мне нос пушистым хвостом, прыгал золотой котенок. Я открыл глаза и тут же зажмурился от острых опаляющих радужку лент света, окутывающих моего гостя. Солнечный зверек довольно скакал по моим щекам, плечам, одеялу, оставляя радужные всплески бликов на стенах. Изредка останавливаясь он чихал, тряс острыми ушами, вздымая вокруг себя облако огненных искр.
Потянувшись, я приподнялся на локтях и, тряхнув головой, откинул с лица спутанные волосы. Повернул голову направо…охнул изумленно….
Знаешь…это, наверное, наше с тобой первое солнечное утро в этой Башне….
Ты пришла под утро..только затем, чтоб рухнув мне на грудь, сонно поцеловать в шею и пробормотать что то уменьшительно-ласкательное от моего имени. И моментально заснуть, касаясь приоткрытыми губами моего плеча. Проснувшись, я смотрел на тебя, замерев в незавершенном движении, и котенок сверкающим столбиком застыл на моем плече, словно суслик в поле.
Ты лежала на боку, устроив щеку на сгибе локтя. Тонкие пальцы, еще хранящие на себе тепло моих губ, сжали ткань наволочки в каком то, лишь тебе понятном, жесте. Тяжелая волна твоих медовых волос стекает по подушке, волоски чуть шевелятся от сквозняка, словно колосья в поле. Перекатываются под мягкими прикосновениями солнца. Я протянул руку и осторожно убрал волос с твоего лица. Ты вздохнула чему то и, подавшись вперед, обвила меня своими руками-крыльями, прижимая мою ладонь к своему лицу. Затаив дыхание я прижал тебя к себе, твою, оплетенную золотыми нитями кожу, твой запах. пряный, щекочущий ноздри, окутал меня, рассыпчатым облаком. В такие утренние часы, когда ты спишь, в переплетении лучей Звезды, твоя кожа пахнет печеньем с корицей. Солнечный котенок тактично прыгнул на подоконник и развалившись там мигнул мне зеленым глазом. Теплое, ласковое, совсем не_готичное (смех) счастье затопило утренними волнами мою комнату. Я поцеловал твои ресницы и прикрыл глаза, окунувшись в водоворот нежности исходящий от твоего полуспящего тела.
Буратино забросил в угол свою Азбуку и подумал, что в школу он сегодня не пойдет.»
Остался только один страх – потерять тебя…
Но обещаю тебе, я справлюсь с этим. И хочу, чтобы ты верила в это, верила в нас. А скоро, ты знаешь, пойдет снег, первый, по-настоящему счастливый снег. Его главное предназначение, это закрывать старые раны и ошибки прошлого. Когда, проснувшись, ты посмотришь в окно и увидишь белые скатерти, раскиданные под разными углами и радостно начнешь будить меня, хотя я не сплю, я всю ночь слышал, как он падает…
Перелистывая ту тетрадь, которая случайно попалась на глаза и, понимая те немногочисленные записи, как свои собственные, мне показалось, что мы всегда жили одной жизнью, разделив на двоих поровну ноты одиночества и те чувства, которые медленно резали всё это время изнутри.
Что я сделал? Просто немного сильнее надавил, чтобы лишиться жизни там и вернуться к тебе здесь. И оно того стоило, ты знаешь. Теперь это осознание согревает каждый день. Когда ты рядом, страх уходит навсегда. И мне остается лишь надеяться, что ты тоже это чувствуешь. Причаливаю к твоему берегу…